Военная держава Египта эпохи XVIII-й династии. Завоевательные походы Тутмоса III-го (часть 1)

Введение

 

Целью настоящей курсовой работы является анализ происхождения, ход и результаты походов Тутмоса III.

Указанная цель реализуется посредством решения следующих задач: выяснения причин, повода и состава участников, определения этапов походов, характеристика дипломатических и военных отношений, разрешения противоречий между участниками конфликта, наконец, результатов и последствий походов.

Источниковую основу настоящей работы составляют Анналы Тутмоса III.

По завоевательным походам Тутмоса III существует много других источников, которые, однако, оказались недоступны автору.

Внешняя политика древнего Египта давно привлекает внимание исследователей. Много работ по этой проблеме было написано как советскими и российскими учеными, так и зарубежными специалистами.

Из советских историков наиболее фундаментальные работы написаны В.И. Авдиевым (Военная история Египта, т. 1-2) и И.С. Канцельсоном (Характер войн и рабовладение в Египте при фараонах-завоевателях XVIIIXX династии, - ВДИ, 1951, № 3). Однако, используя при написании данной работы труды советских исследователей, автор учитывал, что некоторые события и явления описывались ими с позиций марксистско-ленинской идеологии, многие постулаты которой на сегодняшний день необъективны.

Также при  написании данной работы использовался труд американского ученого Д. Брэстеда (История Египта.  С древнейших времен до персидского завоевания. т. 1-2), в котором довольно подробно изложены события походов Тутмоса III. Но к оценочным суждениям Брэстеда следует относиться осторожно, так как они были высказаны в начале двадцатого века (1915 г.) и на сегодняшний день некоторые из них являются устаревшими, требующими переосмысления.

В целом же для работ В.И. Авдиева и Д. Брэстеда характерна четкость и подробность изложения фактографического материала, что, несомненно, помогло в написании данной курсовой работы.

В научно-популярном очерке И.А. Стучевского описывается система организации колониального управления египтян в странах Передней Азии и Нубии. В очерке показана структура египетских провинций, их административная система, дается разносторонняя их характеристика. Кроме того, в очерке рассказывается о борьбе населения Сирии и Палестины против египтян, которая сыграла немаловажную роль в крушении египетского господства на этих территориях. Но, как и в трудах В.И. Авдиева и И.С. Канцельсона, некоторые явления опять же рассмотрены сквозь призму марксизма-ленинизма.

 

Глава I

Общие черты периода Нового Царства

 

Эпоха Нового Царства, освещаемая наибольшим количеством древнеегипетских памятников, совпадает с правлением трех манефоновских династий – XVIII, XIX и XXIXVI по XI век до нашей эры).1

Уже в самом начале ее произошли значительные сдвиги во всех отраслях египетского хозяйства. С XVIII династии повсеместно отмечено широкое применение бронзы, наряду с продолжающимся использованием чистой меди, камня и дерева. После изобретения ножных мехов в металлургии было покончено с тяжелым и опасным трудом – раздуванием горна легкими через длинные трубки; появляется наиболее удобный и производительный ткацкий станок; усовершенствованный плуг с отвесной рукояткой, еще редкий в Среднем царстве, окончательно вытесняет старый, известный в глубокой древности. Использование водоподъемных сооружений – шадуфов, напоминающих колодезные ‘журавли’, не могло не привести к резкому увеличению производительности труда в садоводстве и огородничестве, где до этого применялся только малопроизводительный ручной полив. Интенсивно развивалась новая для страны отрасль ремесленного производства: стеклоделие. Именно от нового царства дошли до нас разнообразные сосуды и многочисленные мелкие изделия из непрозрачного стекла. Появление его свидетельствует об успехах прикладной химии, добившейся также особых успехов в области мумификации – недаром так хорошо сохранились мумии большинства фараонов Нового царства, однажды в смутные времена поздней египетской истории спрятанные от грабителей в укромном тайнике возле фиванского некрополя и обнаруженные только в самом конце XIX века нашей эры.2

В Новом царстве произошли качественные и количественные изменения в животноводстве, связанные с небывалым возрастанием притока в Египет многочисленных и разнопородных стад крупного рогатого скота, овец и других домашних животных из завоеванных Египтом стран. Впервые на памятниках Нового царства мы видим верблюда с кладью на спине. Начиная с гиксосского времени в Египте развивается коневодство, обеспечивающее новый вид египетского войска

– боевые колесницы, имевшие большое значение в связи с завоевательными походами египетских царей в Переднюю Азию.3

В египетском хозяйстве лошадь не применялась; но колесные повозки, запряженные волами, постепенно начинают применяться для перевозки тяжестей. Также повозки начинают использоваться для экспедиций в каменоломни. Но все же основным видом сухопутного транспорта для перевозки тяжестей были сани-волокуши.4

Вся экономика эпохи Нового царства теснейшим образом связана с завоевательной политикой фараонов  XVIIIXIX династий, с ограблением захваченных территорий и стран. Например, синайские рудники теперь являются основными поставщиками меди в Египет – она в огромном количестве ввозится в страну из Сирии и Палестины, с Кипра; золото служит основным видом дани покоренной Эфиопии, а также поступает в Египет и из завоеванных стран Передней Азии, оттуда же и, возможно, путем обмена из Малой Азии – из страны хеттов получают египтяне серебро. Строительный лес по-прежнему рубят в горах Ливана и, частично, в Нубии. Шлют могущественным царям Египта дары и независимые правители Нижней Месопотамии. Крепнут связи с далеким Пунтом, сообщение с которым было облегчено сооружением канала, соединяющего восточный рукав Нила с Красным морем. Пунт для Египта – это по-прежнему мирра и ладан, золото и редкие породы деревьев, экзотические виды растений и животных. Некоторые культурные растения, не встречавшиеся ранее в Египте, стали культивироваться в нем в эпоху Нового царства.5

Наряду с иноземными поставками интенсивно использовались и местные, уже ранее широко разрабатывавшиеся источники сырья, причем здесь необходимо отметить небывалое увеличение добычи песчаника в соседних с Египтом пустынных каменоломнях – камня, требовавшегося для грандиозного строительства фараонов.6

Возвращаясь из иноземных походов, египтяне приводили с собой небывалое доселе количество военнопленных – охота за людьми стала одной из основных забот египетского войска во время его почти ежегодных походов за пределы страны. Брали много пленных, так как высока была потребность хозяйства периода Нового царства в дополнительной рабочей силе. До нас дошли многочисленные сведения о том, что цари дарили тысячи пленных египетским храмам после успешных военных походов. 7

Каким же было египетское войско начала XVIII династии? Солдаты были на полном содержании фараона, а чины командного состава получали небольшие земельные участки. Войско набиралось из египетского населения – из крестьян-общинников и жителей городов. Желающих поступить на постоянную военную службу было много, так как в стране, разоренной смутами, грабежами гиксосов и войной, десятки тысяч людей лишились крова, имущества, хозяйства, земельных участков и не имели средств восстановить свое хозяйство. Эта часть войска, набираемая из народа, составляла пехоту, которая отличалась от пехоты Древнего и Среднего царств тем, что воины находились на полном государственном снабжении, и получали оружие из царских складов. Все виды оружия, известные ранее, как например луки, стрелы, кинжалы, были усовершенствованы; впервые в этот период появляется боевой меч.8

Главным нововведением было создание колесничного войска, состоявшего из знатных или более зажиточных слоев населения. Не так просто было попасть в школы колесничих, для этого надо было иметь влиятельную протекцию. Войско было опорой царской власти.9

 

 

Глава 2

Азиатские походы Тутмоса III

 

                Развитие экономики Египта в период XVIII династии требовало постоянной доставки в Египет различных видов сырья, в первую очередь медной руды. В сельское хозяйство и ремесло постепенно проникал рабский труд. Это приводило к развитию торговли с соседними странами, откуда в большом количестве привозились сырье, скот, ремесленные изделия и рабы. Но все еще примитивная, в значительной степени меновая торговля не могла обеспечить сырьем и рабочей силой растущее экономическое хозяйство Египта, главным образом царского и храмового. Гораздо проще казалось захватить богатства соседних народов силой оружия. Поэтому торговые экспедиции приобретали характер военно-грабительских походов и на кораблях, отправляемых с товарами в Пунт при царице Хатшепсут, находились отряды войск.

      Первые фараоны XVIII династии с небывалым размахом возобновили упорную завоевательную политику с целью захвата при помощи военной силы Нубии, Палестины, Финикии, Сирии. Продолжая захватнические походы своих предшественников, фараон Тутмос I захватил Нубию вплоть до третьего порога и во главе своего войска прошел победоносным маршем через Палестину, Сирию, Финикию, достигнув берегов Ефрата, где им была поставлена победная стелла.1

Обогащенная военной добычей, постоянно получавшая от царя в виде награды за службу земельные владения и множество рабов, рабовладельческая аристократия, тесно связанная с высшим жречеством, видела в дальнейшем развитии военной политики залог своего дальнейшего процветания.

По мнению Авдиева, отсутствие крупных войн в период царствования Хатшепсут объясняется не тем, что на древнем троне египетских фараонов сидела

женщина, которая не могла лмчно командрвать войсками; очевидно, миролюбивая политика Хатшепсут объясняется тем, что сама царица и группа ее сторонников опиралась в своей политике главным образом на свободное население, не поддерживающего войн.2

Одноко, Эд. Мейер полагает, что” Хатшепсут избегала войн, так как она  не могла поставить во главе своей армии своего брата и мужа, враждебно настроенного против нее.”3

Но правительство Хатшепсут не было в состоянии проводить систематическую миролюбивую политику. Оно все еще зависело от рабовладельческой аристократии и вынуждено было временами идти на уступки, соглашаясь на соправительство царицы с Тутмосом III ли даже временно уступая часть верховной власти одному из ближайших родственников. В некоторых случаях правительство  Хатшепсут проявляло показную воинственность либо в широковещательных декларациях, либо тем или иным актом внешней или внутренней политики.

Колеблющаяся и неустойчивая внешняя политика Египта в царствование Хатшепсут все же не смогла свести на нет все результаты военно-агрессивной политики трех ее предшественников, первых фараонов XVIII династии. В Карнакской коронационной надписи Тутмоса III ясно указывается на то, что в Египет доставлялся строительный материал из Сирии и что царя пожаловал Фиванскому храму Амона пленных из страны Речену.4

Однако военно-агрессивная политика первых фараонов XVIII династии смогла быть полностью восстановлена только после смерти Хатшепсут и окончательного разгрома ее сторонников. Захватив после продолжительной борьбы верховную государственную власть в свои руки, Тутмос III жестоко отомстил всем своим врагам. Имя царицы Хатшепсут, преданное проклятию и забвению, было почти всюду стерто на ее памятниках. Раскошные статуи царицы, поставленные в

храме Дейр-эль-Бахри, по приказу царя были низвергнуты и разбиты. Жестокая кара постигла и приближенных царицы. Их изображения, имена и титулы были стерты. Весьма возможно, что некоторые из них были казнены или изгнаны после смерти царицы.5

 Вообще же, Д. Брэстед считает, что после смерти царицы Хатшепсут произошел настоящий государственный переворот, который ознаменовался не только сменой правительства на троне фараонов, но и коренным изменением политики, главным образом внешней.6

 

 

2.1. Осада Мегиддо.

      Начиная с пятнадцатого года царствования Тутмоса III и кончая тем временем, когда мы находим его идущим походом в Азию в конце 22-го года, мы не знаем, что там происходило, но положение дел, найденное им в Азии, и течение последующих его кампаний свидетельствуют о том, как шло дело с египетским господством в этот промежуток времени. Не видя египетской армии в течение многих лет, сирийские царьки стали постепенно проявлять мятежный дух, и видя, что их дерзость не встречает возмездия со стороны фараона, царь Кадеша, некогда, вероятно, сюзерен всей Сирии-Палестины, подстрекнул царей всех городов Северной Палестины и Сирии к образованию большой коалиции под его начальством, после чего они, наконец, почувствовали себя достаточно сильными, чтобы начать открытое возмущение. Таким образом, Кадеш стал во главе их, обладая могуществом, в котором мы, очевидно, должны признать остаток престижа его древнего более обширного и непреоборимого господства. Но Южная Палестина не была расположена поднять оружие против фараона. Шарухен, выдержавший шестилетнюю осаду Яхмоса в дни гиксосов, знал слишком хорошо, чего можно было ожидать, чтобы безрассудно начать враждебные действия против Египта. По той же причине и вся область Южной Палестины, бывшая свидетельницей этой осады, думала также, но незначительное меньшинство желало, вероятно, присоединиться к восстанию. В Шарухене, также, как и вообще на юге, вспыхнула граж-данская война, так как союзники хотели принудить южных царьков присоединиться к восстанию и послать подкрепления войскам, которые они собирали. Не только «все союзные области Джахи», или Западной Сирии, были в открытом восстании против фараона, но также, несомненно, и большое царство Митанни, с восточной стороны Евфрата, сделало все, что только могло, для усиления мятежа и его поддержания, после того как он уже разгорался; это видно из того, что Тутмос III был в конце концов вынужден вторгнуться в Митанни и наказать ее царя, чтобы иметь возможность утвердить египетское господство в Нахарине. Было естественно, что Митанни, воинственная и активная держава, соперничавшая с юной Ассирией, как с равной, должна была смотреть с беспокойством на присутствие новой великой державы у своих западных границ. Митаннийский царь узнал, наконец, чего следовало ожидать от Египта, и было естественно, что он должен был стараться изо всех сил восстановить некогда великое царство Кадеша в качестве буфера между ним и Египтом. Тутмосу III, следовательно, пришлось иметь дело с такими значительными силами; ни один фараон до него не имел никогда перед собой такой большой задачи.1

        У нас нет данных, чтобы судить, в каком состоянии находилась долгое время пребывавшая в бездействии египетская армия и сколько времени понадобилось Тутмосу, чтобы реорганизовать ее и привести в боевое состояние. Армии Древнего Востока, по крайней мере египетские, были не велики, и едва ли фараон когда-нибудь вторгался в Азию более чем с 25 или 30 тысячами воинов, причем ближе к действительности цифра менее 20 тысяч. В конце 22 года царствования Тутмоса III мы находим его и его армии готовыми выступить в поход. Он отправился из Джару, крайнего египетского города на северо-восточной границе, около 19 апреля 1479 г. до н. э. Спустя 9 дней, т. е. 28 апреля, он достиг Газы, в 160 милях от Джару. По египетскому календарю это был четвертый день Пахонса (первого месяца летнего времени года), день коронации Тутмоса, ровно 22 года с тех пор как оракул Амона провозгласил его царем в перистильном зале его отца в Карнаке. С тех пор прошло, поистине, много времени, но дело, которое он неустанно втайне замышлял и к которому постоянно стремился, наконец далось ему в руки. Это не был человек, способный терять время на пустое празднество; прибыв вечером в день юбилея коронации, он двинулся далее на север уже на следующее утро. Пройдя Шефелах и приморскую равнину, он пересек долину Шарона, уклонившись при этом внутрь страны, и расположился вечером 10 мая лагерем в Ихме, городе неизвестного местоположения, приблизительно в 80 или 90 милях от Газы, на южных склонах Кармельского хребта.

        Тем временем армия азиатских союзников под начальством царя Кадеша передвинулась на юг, насколько позволяла территория союзных земель, и заняла сильную крепость Мегиддо в долине Иезриля, на северных склонах Кармельского хребта. Это место, впервые появляющееся теперь в истории, представляло собой не только сильное укрепление, но занимало также важную стратегическую позицию, господствовавшую над Дорогой из Египта, проходившей между двух Ливанских хребтов к Евфрату; отсюда его выдающаяся роль в восточной истории, начиная с этого времени. Тутмос, разумеется, смотрел на всю эту страну, как на свою собственную, и поэтому впоследствии говорил: «Страны Фенху (азиаты)... стали вторгаться в мои пределы».2

        До сих пор он подвигался через дружественные города, или по крайней мере через области, где не было открытого возмущения, но когда он приблизился к Кармелю, стало необходимо двигаться с осторожностью. В Ихме он узнал, что враги занимают Мегиддо, и созвал совет из своих офицеров, чтобы выбрать наиболее подходящий путь для перехода через хребет и достижения долины Эсдраелона. Существовали три дороги, годные для армии, идущие из Иехема через горы; одна по прямой линии от Аруны до ворот Мегиддо, и две, представлявшие обход в ту и другую сторону; из них первая вела, выгибаясь к югу, через Таанах, лежащий приблизительно в пяти милях на северо-восток от Мегиддо, а другая к северу, через Зефти, и выходила из гор на северо-запад от Мегиддо. Характерно для Тутмоса, что он предпочитал прямой путь, тогда как его офицеры настаивали на

том, что другие пути более широки, тогда как средний представляет собой узкую тропу. «Разве лошадь не будет идти за лошадью — спрашивали они — а также и человек за человеком? Не должен ли будет наш авангард сражаться в то время, как наш арьергард еще будет стоять в Аруне?» Эти рассуждения показывали хорошее военное понимание опасностей, представляемых тропой, но Тутмос дал непреложную клятву, что он пойдет на врагов кратчайшей дорогой и что они могут за ним следовать или нет, если им угодно. Затем, сделав весьма предусмотрительно все приготовления, он двинулся 13 мая к Аруне. Чтобы не быть захваченным врасплох, а также чтобы возбудить храбрость своей армии, он лично стал во главе колонны, поклявшись, что никто не будет впереди него, но что он пойдет «сам во главе своей армии, указывая путь собственными своими шагами». Аруна лежит высоко на горном хребте, и к ней ведет только узкая тропа, но он достиг ее благополучно и провел там ночь на 14-е мая. В это время его армия должна была растянуться на большое расстояние по пути из Ихма в Аруну, тем не менее утром 14-го числа он вновь быстро двинулся вперед. После непродолжительного перехода он столкнулся с неприятелем. Будь последний многочислен, он пострадал бы от него ввиду сделанного им длинного и трудного перехода по узкой горной дороге. К счастью, проход расширился, и он мог развернуть свою колонну в расстилавшейся за ним долине. Следуя настойчивому совету своих офицеров, он удерживал неприятеля до тех пор, пока не подошел из Аруны его арьергард. Неприятель не располагал достаточными силами, чтобы воспользоваться его затруднительным положением, и он мог поэтому вновь двинуться вперед. Передняя колонна вышла из ущелья на равнину Эсдраелона сейчас же после полудня, и около часа Тутмос остановился, не встречая сопротивления, на юг от Мегиддо, «на берегу ручья Кины». Азиаты, таким образом, потеряли несравненный случай разбить его по частям. По-видимому, они находились слишком далеко на юго-востоке, чтобы быстро стянуть свои силы и направить их против его узкой колонны в то время, когда она выходила из гор. Невозможно точно определить их положение, но во время схватки в горах их южное крыло было в Таанахе, без сомнения, в надежде, что Тутмос пересечет горы по Таанахской дороге. Их фронт не мог быть растянут от Таанаха до Мегиддо, так как тогда для египтян было бы невозможно мирно выйти из ущелья и появиться на склоне к югу от Мегиддо. Тутмос разбил лагерь на равнине под Мегиддо и отдал приказ по всей армии быть готовым к битве наутро. Начались быстрые приготовления к сражению, и в лагере господствовали наилучший порядок и расположение духа. Под вечер в тот же день (14-го числа) или в течение следующей ночи Тутмос, воспользовавшись расположением неприятеля на востоке и юго-востоке от его собственных сил, продвинул свои войска на запад от Мегиддо и смело развернул свое левое крыло с северо-западной стороны от города (об этом свидетельствует его позиция следующего дня). Этим он обеспечил себе, в случае необходимости, безопасную и удобную линию отступления на запад, по дороге в Зефти, и в то же время его крайнее левое крыло могло отрезать врагу бегство на север.3

Категория: НОВОЕ ЦАРСТВО | Добавил: kladoiskatel (28.10.2008)
Просмотров: 1715 | Рейтинг: 3.0/4
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]