Время чужих царей. Финикия (часть 2)

Три города в одном

 

Итак, возникла новая мировая держава, которая сразу стала отодвигать свою западную границу в сторону Греции. Царь Кир II (558 – 530 гг. до н.э.) завоевал почти всю Малую Азию и часть островов Эгейского моря. Пал под натиском персов и Вавилон.

Власть персидского царя над собой финикийцы приняли довольно легко – тем более что персы помогали им в соперничестве с греками. Для дальнейшего продвижения персов на Запад финикийцы готовы были предоставить им свой флот, рассчитывая потеснить греков в торговле. Поначалу интересы финикийцев и персов, действительно, совпадали.

В 525 году до нашей эры персидский царь Камбиз (530 – 522 гг. до н.э.) при поддержке финикийского флота завоевал Египет, а также греческие колонии в Северной Африке. В благодарность за эту помощь Камбиз предоставил финикийцам почти полную независимость. Они превратились в союзников персов, а не их слуг. Так, при попытке напасть на Карфаген финикийцы отказались предоставить персам флот, не желая поражения соплеменникам. Этот случай показал, что военные успехи персов во многом зависят от поддержки или нерасположения нескольких финикийских городов. Поэтому персидские цари относились с особым вниманием к нуждам финикийцев, видя в их дружбе залог собственных успехов. Камбиз же никак не наказал ослушников.

Новые правители не вмешивались во внутреннюю жизнь Финикии. Здесь сохранялась своя собственная царская власть. Цари Персии даже отдали своим финикийским собратьям несколько палестинских городов. Так, под властью Сидона теперь оказались Дор, Яффа, Орнитон, а под властью Тира – Акка, Аскалон и бывшие владения тирийцев на материке от Сарепты до горы Кармел.

«Владыка царей дал нам Дор и Яффу, богатые зерном земли, которые на поле Шарона, за великие деяния, которые я совершил, – изрек Эшмуназар. – И мы присоединили их к пределам страны, чтобы они принадлежали к сидонцам вечно». Кроме того, Сидон стал административным центром одной из сатрапий, что простиралась от египетской границы до Тигра и включала Сирию, Финикию и Палестину (многие историки считают, что и ее столицей был Дамаск).

При Pax Persica (Персидском мире) финикийские купцы могли наслаждаться миром и порядком, которых так недоставало в недавнем прошлом, когда их страна становилась желанной добычей ассирийских или вавилонских завоевателей. Преемник Камбиза, Дарий I (522 – 486 гг. до н.э.), проложил по всей стране сеть дорог, заметно облегчившую купцам передвижение. В Персидской державе была налажена надежная почтовая связь. Введена общая для всех денежная единица, получившая у греков название «дарик». Снижены налоги; они стали заметно меньше, чем при ассирийцах или вавилонянах.

Все эти меры привели к процветанию торговли внутри страны. Важной предпосылкой тому была специализация различных районов Персидской державы на производстве тех или иных товаров, которая наметилась еще в эпоху Новоассирийского царства. Зачастую купцы старались торговать лишь определенным товаром, например солью, пивом, горшками, вином. В крупных городах страны появились характерные восточные базары с их сутолокой, шумом, многолюдьем.

Разумеется, в Персию из Финикии тоже везли кедровые бревна на сооружение дворцов царей Ахеменидской династии. В надписи, оставленной по приказу царя Дария I, говорится о том, как доставляли ливанский лес для строительства дворца в Сузах: «Дерево это, которое называется кедр, – есть такая гора по названию Ливан – оттуда его доставили. Ассирийский народ довез его до Вавилонии. Карийцы и ионяне привезли его из Вавилонии в Сузы».

Со временем персы взяли леса в Ливанских горах под охрану. Так, наместник царя Артаксеркса I (465 – 424 гг. до н.э.) в Иерусалиме, Неемия, в 445 году до нашей эры вынужден был просить великого царя, чтобы некий Асаф, хранитель царских лесов, дал ему «дерев для ворот крепости, которая при доме Божием, и для городской стены, и для дома, в котором бы мне жить» (Неемия 2, 8). Заповедные лесные участки появились в различных местах Финикии.

Портовые финикийские города – Библ, Тир, Сидон и Арвад – обязаны были платить подати персидским властям и снаряжать боевые суда, но при этом они сохраняли заметную автономию в составе Персидской державы. Они чеканили собственные монеты; на одной из них, выпущенной в Арваде, изображен с одной стороны персидский царь на колеснице (по иному толкованию, божество), а с другой – многовесельное боевое финикийское судно.

Финикийские корабли составляли основу персидского флота, а правитель Сидона командовал флотом. Впоследствии финикийцы принимали самое активное участие в греко‑персидских войнах. Они были глубоко заинтересованы в разгроме греческих торговых городов, рассчитывая занять их место в средиземноморской торговле и прочно закрепиться в Эгеиде.

В 480 году до нашей эры, когда Ксеркс I (486 – 465 гг. до н.э.) предпринял свой знаменитый поход в надежде покорить европейскую часть Греции, под началом финикийских моряков находилось 1207 кораблей. Среди флотоводцев были сидонский правитель Тет‑рамнест, тириец Маттен и выходец из Арвада Мербаал.

Им противостояло всего 310 греческих кораблей, однако теми командовал один из величайших стратегов в истории мирового военного искусства – Фемистокл. Он посоветовал дать морской бой у острова Саламин, «утверждая, что в узком морском проливе на стороне тех, которые будут сражаться на морских судах против крупных кораблей неприятеля, даже при численном их превосходстве, будет большое преимущество» (Диодор, пер. В.С. Соколова).

Так оно и случилось. В персидском флоте началось смятение. Афиняне же «стали налетать на корабли неприятелей и одни из них пробивали носами своих судов, у других отрывали лопасти весел, и так как после этого гребля становилась для таких кораблей невозможной, много персидских триер подверглось частым ударам вражеских судов и получило тяжкие повреждения. Поэтому неприятель… пускался в бегство» (Диодор).

Итог сражения оказался трагичным для финикийцев. «Эллинских судов в этом бою погибло сорок, персидских же свыше двухсот, не считая тех, которые были захвачены вместе с людьми, – писал греческий историк Диодор. – Царь, против всех ожиданий, проигравший это сражение, казнил финикийских командиров, положивших начало бегству, остальным своим командирам он пригрозил заслуженным ими наказанием. Финикийцы, испугавшись этих угроз, прежде всего отплыли к берегам Аттики, а с наступлением ночи уехали к себе в Азию».

Поражение персов повлекло за собой крушение тех надежд, что связывали с ними финикийцы. После катастрофы при Саламине они в течение 15 лет избегали сражений с греками. Лишь в 465 году до нашей эры, когда греки вторглись на Кипр, принадлежавший тогда Персии, финикийцы сразились с ними и обратили их в бегство. Очевидно, перспектива потерять медные рудники Кипра вдохновила их на битву куда сильнее, чем авантюрный поход Ксеркса.

В период персидского господства в Финикии в первый раз за всю ее историю города образовали некий политический союз. Их правители решили, наконец, прекратить былое соперничество и действовать совместно, отстаивая интересы всего народа. Очевидно, их побудила к такому поступку перемена, случившаяся на «политической карте мира» того времени. Теперь в Средиземном море всецело хозяйничали карфагеняне и греки. Лишь действуя сообща, финикийцы могли успешно бороться со своими соперниками.

Власти Тира, Сидона и Арвада совместными усилиями построили новый город – Триполи, «город трех городов». Подобно другим, Триполи располагался на участке суши, вдававшемся в море. Его образовали три отдельных поселения – три квартала, в которых проживали выходцы из упомянутых городов. Каждый из кварталов был окружен собственной стеной. Все они сообща пользовались местной гаванью. Помпоний Мела так писал о происхождении этого города: «Когда‑то за мысом Эвпросопон было три города, на расстоянии одного стадия друг от друга, и по числу их вся местность называется Триполи».

В Триполи собирался общефиникийский совет – своего рода парламент, в который входили представители различных городов. Для работы совета каждый город федерации делегировал по 100 человек. Совет решал важнейшие проблемы, интересовавшие весь народ.

Город Триполи стремительно развивался. В нем возвели ряд храмов. Однако не сохранилось никаких документов, сообщающих о том, как он выполнял обязанности столицы Финикийского союза. Известно лишь, что в римское время этот город также процветал. Любопытно, что Триполи – один из крупнейших городов современного Ливана – сохранил до сих пор изначальную структуру. Он четко делится на три части: порт, верхний город и нижний город.

В 350 году до нашей эры в Финикии поднялось восстание. Недовольство вызвали подати, собираемые персидскими царями. Почти полвека страной правил Артаксеркс II (404 – 358 гг. до н.э.). Это было время вопиющего застоя и бесхозяйственности, так облегчивших Александру Македонскому покорение Персидской державы. Финикийские города были возмущены подобными порядками.

Поводом же к восстанию послужило поражение, которое новый царь, Артаксеркс III (358 – 338 гг. до н.э.), потерпел от Египта. Этот неудачный поход нанес огромный урон Финикии. По пути в Египет персидская армия разорила собственную страну. Вот тогда «парламент» Финикии и объявил страну независимой. Восстание возглавил Теннес из Сидона. Жители города прогнали персидский гарнизон, разорили царский «парадис» и сожгли запасы фуража для конницы. Довольно быстро Теннес привлек на свою сторону другие финикийские города, заручившись помощью из Египта и, возможно, из Греции. Восставшие создавали запасы на складах, готовясь выдержать осаду, и рубили кедры для постройки флота. Волнения перекинулись и на Малую Азию. Однако финикийцы переоценили свои силы.

Когда же Артаксеркс III направился в Финикию, чтобы усмирить бунтовщиков, Теннес Сидонский, охваченный страхом, тайно вышел из города и предложил персидскому царю свою помощь в подавлении восстания. Вернувшись в Сидон, он убедил других руководителей восстания немедленно отправиться в Триполи на заседание «парламента». С ним отбыли сто самых знатных людей города. Все они были захвачены персами и казнены. Были убиты и 500 знатных сидонцев, сдавшихся персидскому царю.

Оставшись без руководства, жители Сидона решили сражаться до последнего и сжечь свои суда, чтобы отрезать себе путь к бегству. Когда же персы, наконец, в 343 году до нашей эры при помощи предателей, открывших ворота, взяли мятежный город, они сожгли его дотла вместе со всеми архивами и библиотеками. Уцелевшие жители Сидона были уведены в глубь Персидской державы. Жертвами этой расправы стали, по словам Диодора, 40 тысяч человек. Был казнен и изменник – Теннес Сидонский.

Впоследствии Артаксеркс III продал место пожарища за баснословную цену. Покупатели не прогадали: в руинах города было найдено много кладов – золота и серебра.

Другие финикийские города, увидев, что их ожидает, немедленно сдались. Восстание было полностью подавлено. Однако дни персидской монархии были сочтены. Сидон же через некоторое время был восстановлен и вскоре вновь превратился в крупный торговый центр.

 

Александр метит в Тир

 

В 334 году до нашей эры армия Александра Македонского двинулась в Азию. Разбив в ноябре 333 года при Иссе войска персидского царя, она повернула на юг – и направилась на Ближний Восток. Большинство финикийских городов – Арвад, Сидон, Библ – смиренно признали нового владыку.

Правда, власти финикийских городов некоторое время колебались, боясь перейти на сторону какого‑то греческого правителя, который, быть может, не сегодня‑завтра уйдет из Азии и оставит их один на один с персидским царем, а тот не простит измены. В их памяти еще жив был разгром Сидона. Разве защитит их молодой грек, опрометчиво вторгшийся в Азию?

Всеобщие колебания усиливало отсутствие собственных царей. Они находились в составе персидского флота в Эгейском море. И все же большинство финикийских городов решили отказаться от сопротивления грекам, чувствуя свою беззащитность перед их войском. Жители же Сидона и вовсе встретили македонскую армию с ликованием – слишком сильна была их ненависть к персам.

Казалось, и для Тира все обойдется хорошо. Делегация знатных горожан вышла навстречу Александру и объявила, что готова выполнить все его распоряжения. Однако не подданными его хотели быть тирийцы, а союзниками. «Тир, выдающийся своими размерами и славой среди всех городов Сирии и Финикии, казалось, охотнее вступил бы с Александром в союз, чем признал бы его власть; поэтому послы города предлагали ему в подарок золотой венок, щедро и гостеприимно снабдив его перед этим продовольствием из города», – писал Квинт Курций Руф.

Однако тирийцы отказались открыть ворота Александру и допустить его за городские стены, когда он захотел принести жертву Мелькарту. Свой отказ они попытались смягчить, сказав, «что никого из персов или македонцев они в город не пустят: при данных обстоятельствах это самая благовидная отговорка, а ввиду неизвестного исхода войны и самое правильное поведение» (пер. М.Е.Сергеенко), – признавал греческий историк Арриан. Они хотели сохранить в этой войне нейтралитет.

Александр воспринял этот отказ не только как личное оскорбление, но и как попытку ограничить его власть над Тиром. В то время он стремился захватить все финикийские гавани, чтобы отрезать основные силы персидского флота от их базы, а, кроме того, надеялся использовать флотилию Тира в своих целях. Поэтому он решил осуществить свое намерение силой.

«Друзья и союзники, – с такой речью он обратился к предводителям войска, – нам опасно предпринимать поход на Египет… и преследовать Дария, оставив за собой этот город, на который нельзя положиться… Если мы сметем Тир, то вся Финикия будет нашей и к нам, разумеется, перейдет финикийский флот, а он у персов самый большой и сильный» (Арриан).

Посланцам же Тира он адресовал совсем другие слова. «Так вы, – воскликнул он, – полагаясь на то, что занимаете остров, презираете наше сухопутное войско? Но я скоро покажу вам, что вы живете на материке! Знайте же: или вы впустите меня в город, или я возьму его силой». С этими словами он отпустил послов» (Квинт Курций Руф).

Александр решил соединить насыпью материк с городом. Несколько месяцев длилась работа. Трудностей было немало. Юго‑западный ветер, «вздымая волны, опрокидывал все, что свозили для постройки, да и нет ничего столь крепкого, чего не разъедали бы волны» (Квинт Курций Руф).

Но постепенно мол стал немного выступать из воды, увеличилась ширина насыпи, и она приблизилась к городу. От этого было хуже самим осаждавшим, писал Арриан, «так как их стали поражать со стен, которые были высоки». Тирийцы часто не давали солдатам продолжать работу. «Ни одна из стрел или дротиков, летевших в густую безоружную толпу, не пропадала даром, люди стояли на виду и ничем прикрыты не были», – живописал происходившее тогда Диодор Сицилийский.

И все же, как ни сопротивлялись защитники Тира, дамба лишила город его естественной защиты – перекрыла протоку шириной 900 метров, отделявшую Тир от материка. Подойдя к городу вплотную, македонцы взяли его штурмом. Решающий удар был нанесен с моря. К этому времени финикийские корабли покинули персидский флот и вернулись домой. Теперь, подчинившись Александру, они приняли участие в осаде Тира.

В какой‑то момент, потеряв многих солдат, Александр уже готов был снять осаду и направиться в Египет. «Но, считая позором, как уйти, не добившись цели, – отмечал Квинт Курций Руф, – он полагал, что если он оставит Тир свидетелем своей неудачи, слух о его славе утратит свой вес, а при помощи доброй молвы он достигал большего, чем своим оружием». Тогда, «чтобы не оставить ничего не испробованным, он приказал двинуть к городу еще большее количество судов и посадить на них отборных воинов».

После нескольких дней сражения к стенам Тира подошли вражеские корабли и принялись таранить укрепления. «Когда под частыми ударами тарана каменная кладка была разбита и защитные укрепления рухнули, флот вошел в порт, и группа македонцев поднялась на покинутые неприятелем башни» (Квинт Курций Руф).

Штурм принес быструю победу армии Александра Македонского. Победитель приказал «перебить всех, кроме укрывшихся в храмах, и поджечь все постройки города» (Квинт Курций Руф). В этом сражении пало около восьми тысяч жителей Тира.

Когда город, наконец, сдался, часть его жителей – не менее двух тысяч – была казнена. Их распяли на крестах, расставив те на большом расстоянии вдоль берега моря. Другая часть – около тридцати тысяч – была обращена в рабство. Жестокость Александра была психологически объяснима. Во время осады жители Тира убили захваченных ими македонцев, принеся их в жертву своим богам, а затем сбросили их тела с городских стен в море.

Победив, Александр проследовал в храм Мелькарта, принес жертву Гераклу и устроил в его честь процессию.

Итак, «Тир, город достойный памяти у потомства как по своей древности, так и по превратности судьбы, был взят на седьмой месяц после начала осады» (Квинт Курций Руф). По мнению ряда исследователей, победа над Тиром была важна Александру Македонскому не только сама по себе. Ею он демонстрировал карфагенянам, что их город также уязвим для македонских войск. Ведь что такое Карфаген – это всего лишь «большой Тир».

Александр не стал разрушать Тир до основания, надеясь сделать его своей будущей морской базой. Он помиловал городскую знать, укрывшуюся в храме Мелькарта. Разрешил вернуться всем, кто бежал из города. Многих жителей Тира – по сообщению Квинта Курция Руфа, примерно 15 тысяч человек, – спасли сидоняне, укрывшие их от смерти или продажи в рабство на своих кораблях.

Весной 331 года до нашей эры Александр Македонский вновь побывал в Тире, возвращаясь из похода в Египет. Теперь его встретили торжественными процессиями, музыкантами и актерами. Царь проследовал в храм Мелькарта и принес «славному Гераклу» богатые жертвы.

Впоследствии возле дамбы скопились песок и донные отложения. Дамба превратилась в перешеек. Теперь Тир расположен не на острове, а на полуострове.

А вот географию другой области Азии царь Александр не сумел изменить. Незадолго до смерти он задумывал населить побережье Восточной Аравии выходцами из Финикии и с их помощью подчинить себе страны, лежавшие вдоль южных морей. Однако этот замысел пресекла его смерть.

Походы Александра Македонского открыли новую эпоху в мировой истории – эпоху эллинизма. Время финикийцев прошло. Почти тысячу лет они лавировали между великими державами своего времени, сопротивляясь завоевателям или временно покоряясь им. Отныне Финикии уготовано было медленно раствориться в чужеродных ей культурах, стать частью их.

Категория: СИРИЯ, ФИНИКИЯ, ПАЛЕСТИНА | Добавил: konan (17.01.2009)
Просмотров: 1033 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]