Цивилизация минойского Крита (часть 2)

4. Религиозные воззрения. Царская власть. Разумеется, в произведениях дворцового искусства жизнь минойского общества представлена в несколько приукрашенном виде. В действительности в ней были и свои теневые стороны. Природа острова не всегда была благосклонна к его обитателям. Как было уже отмечено, на Крите постоянно происходили землетрясения, нередко достигавшие разрушительной силы. К этому следует добавить частые в этих местах морские штормы, сопровождающиеся грозами и ливневыми дождями, засушливые годы, периодически обрушивающие на Крит, так же как и на всю остальную Грецию, жестокий голод и эпидемии. Для того чтобы защитить себя от всех этих страшных стихийных бедствий, жители Крита обращались за помощью к своим многочисленным богам и богиням. Центральной фигурой минойского пантеона была великая богиня — «владычица» (так именуют ее надписи, найденные в Кноссе и в некоторых других местах). В произведениях критского искусства (главным образом в мелкой пластике (статуэтках) и на печатях) богиня предстает перед нами в различных своих воплощениях. Иногда мы видим ее грозной владычицей диких зверей, повелительницей гор и лесов (ср. греческую Артемиду), иногда благостной покровительницей растительности, прежде всего хлебных злаков и плодовых деревьев (ср. греческую Деметру), иногда же зловещей царицей подземного мира, держащей в руках извивающихся змей (такой изображает ее знаменитая фаянсовая статуэтка — так называемая богиня со змеями из Кносского дворца, ср. с ней греческую Персефону). За всеми этими образами угадываются общие черты древнего божества плодородия — великой матери всех людей, животных и растений, почитание которой было широко распространено в странах Средиземноморья начиная с эпохи неолита. Рядом с великой богиней — олицетворением женственности и материнства, символом вечного обновления природы — мы видим в минойском пантеоне и божество совсем иного плана, воплощающее в себе дикие разрушительные силы природы — грозную стихию землетрясения, мощь бушующего моря. Эти наводящие ужас явления претворялись в сознании минойцев в образе могучего и свирепого бога-быка. На некоторых минойских печатях божественный бык изображен в виде фантастического существа —человека с бычьей головой, что сразу же напоминает нам позднейший греческий миф о Минотавре. Согласно мифу, Минотавр появился на свет от противоестественной связи царицы Пасифайи, жены Миноса, с чудовищным быком, которого подарил Миносу Посейдон, владыка моря (по одному из вариантов мифа Посейдон сам перевоплотился в быка, чтобы сойтись с Пасифайей). В древности именно Посейдон считался виновником землетрясений: ударами своего трезубца он приводил в движение море и сушу (отсюда его обычный эпитет «землеколебатель»)

Вероятно, такого же рода представления связывались у древнейших обитателей Крита с их богом- быком. Чтобы умиротворить грозное божество и успокоить разгневанную стихию, ему приносились обильные жертвы, в том числе и человеческие (отголосок этого варварского обряда сохранился опять-таки в мифе о Минотавре). Вероятно, той же цели — предотвращению или прекращению землетрясения —служили и уже упоминавшиеся игры с быком. Символ божественного быка — условное изображение бычьих рогов — встречается почти в каждом минойском святилище. Его можно было увидеть также на крышах дворцов, где он выполнял, по всей видимости, функцию апотропея, т. е. фетиша, отвращающего зло от обитателей дворца.

Религия играла огромную роль в жизни минойского общества, накладывая отпечаток абсолютно на все сферы его духовной и практической деятельности. В этом проявляется важное отличие критской культуры от позднейшей греческой цивилизации, для которой такое тесное переплетение «божеского и человеческого» уже не было характерно. При раскопках Кносского дворца было найдено огромное количество всякого рода культовой утвари, в том числе статуэтки «великой богини», священные символы вроде бычьих рогов или двойного топора — лабриса, алтари и столы для жертвоприношений, разнообразные сосуды для возлияний, наконец, загадочные предметы, точное название которых определить не удалось, вроде так называемых игральных досок. Многие из помещений дворца явно не были предназначены ни для хозяйственных надобностей, ни для жилья, а использовались как святилища для религиозных обрядов и церемоний. Среди них крипты — тайники, в которых устраивались жертвоприношения подземным богам, бассейны для ритуальных омовений, «святилища» и т. п. Сама архитектура дворца, живопись, украшающая его стены, другие произведения искусства были насквозь пронизаны сложной религиозной символикой. По существу, дворец представлял собой не что иное, как дворец-храм, в котором все обитатели, включая самого царя, его семью, окружающих его придворных «дам» и «кавалеров», выполняли различные жреческие обязанности, участвуя в обрядах, изображения которых мы видим на дворцовых фресках (не следует думать, что это просто бытовые сценки). Так, можно предположить, что царь — властитель Кносса — был в то же время и верховным жрецом бога-царя, тогда как царица — его супруга — занимала соответствующее положение среди жриц «великой богини — владычицы».

Как считают многие ученые, на Крите существовала особая форма царской власти, известная в науке под именем «теократии» (одна из разновидностей монархии, при которой светская и духовная власть принадлежат одному и тому же лицу). Особа царя считалась «священной и неприкосновенной». Даже лицезрение его было запрещено «простым смертным». Так можно объяснить то достаточно странное, на первый взгляд, обстоятельство, что среди произведений минойского искусства нет ни одного, которое можно было бы с уверенностью признать изображением царской персоны. Вся жизнь царя и его домочадцев была строжайшим образом регламентирована и поднята на уровень религиозного ритуала. Цари Кносса не просто жили и правили. Они священнодействовали. «Святая святых» Кносского дворца, место, где царь-жрец «снисходил» до общения со своими подданными, приносил жертвы богам и в то же время решал государственные дела, — это его тронный зал. Прежде чем попасть в него, посетители проходили через вестибюль, где стояла большая порфировая чаша для ритуальных омовений; для того чтобы предстать пред «царскими очами», нужно было предварительно смыть с себя все дурное. Сам тронный зал представлял собой небольшую прямоугольную комнату. Прямо против входа стояло гипсовое кресло с высокой волнистой спинкой — царский трон, а вдоль стен — облицованные стуком скамьи, на которых восседали царские советники, высшие жрецы и сановники Кносса. Стены тронного зала расписаны красочными фресками, изображающими грифонов — фантастических чудовищ с птичьей головой на львином туловище. Грифоны возлежат в торжественных застывших позах по обе стороны от трона, как бы оберегая владыку Крита от всяких бед и невзгод.

5. Социально-экономические отношения. Великолепные дворцы критских царей, несметные богатства, хранившиеся в их подвалах и кладовых, обстановка комфорта и изобилия, в которой жили цари и их окружение, — все это было создано трудом многих тысяч безымянных крестьян и ремесленников, о жизни которых нам мало известно. Придворные мастера, создавшие замечательные шедевры минойского искусства, судя по всему, мало интересовались жизнью простого народа и поэтому не отразили ее в своем творчестве. В виде исключения можно сослаться на небольшой стеатитовый сосуд, найденный при раскопках царской виллы в Айя Триаде неподалеку от Феста. Искусно выполненный рельеф, украшающий верхнюю часть сосуда, изображает шествие поселян, вооруженных длинными вилообразными палками (с помощью таких орудий критские крестьяне, вероятно, сбивали с деревьев спелые оливки). Некоторые из участников процессии поют. Возглавляет шествие жрец, одетый в широкий чешуйчатый плащ. По всей видимости, художник, создавший этот маленький шедевр минойской пластики, хотел запечатлеть праздник урожая или какую-то другую аналогичную церемонию.

Некоторое представление о жизни низших слоев критского общества дают материалы массовых захоронений и сельских святилищ. Такие святилища обычно располагались где-нибудь в глухих горных углах: в пещерах и на вершинах гор. При раскопках в них находят незамысловатые посвятительные дары в виде грубо вылепленных из глины фигурок людей и животных. Эти вещи, также как и примитивный инвентарь рядовых погребений, свидетельствуют о достаточно низком жизненном уровне минойской деревни, об отсталости ее культуры в сравнении с раинированной культурой дворцов.

Основная масса трудящегося населения Крита обитала в небольших поселках и деревнях, разбросанных по полям и холмам в окрестностях дворцов. Эти поселки с их убогими глинобитными домами, тесно прижатыми друг к другу, с их кривыми узкими улочками составляют разительный контраст с монументальной архитектурой дворцов, роскошью их внутреннего убранства. Типичным примером рядового поселения минойской эпохи может служить Гурния, расположенная в северо-восточной части Крита. Древнее поселение размещалось на невысоком холме неподалеку от моря. Площадь ее невелика — всего 1,5 га (это даже меньше всей площади, занятой Кносским дворцом). Все поселение состояло из нескольких десятков домов, построенных очень компактно и сгруппированных в отдельные блоки или кварталы, внутри которых дома стояли вплотную друг к другу (эта так называемая конгломератная застройка вообще характерна для поселений Эгейского мира). В Гурнии было три главных улицы. Они шли кольцом по склонам холма. Между ними кое-где были проложены узкие переулки или, скорее, ступенчатые спуски, вымощенные камнями. Сами дома невелики — не более 50 кв.м каждый. Конструкция их крайне примитивна. Нижняя часть стен сложена из камней, скрепленных глиной, верхняя — из необожженного кирпича. Рамы окон и дверей были сделаны из дерева. В некоторых домах обнаружены хозяйственные помещения: кладовые с пифосами для хранения припа сов, прессы для выжимания винограда и оливкового масла. При раскопках было найдено довольно много разнообразных орудий труда, изготовленных из меди и бронзы. В Гурнии имелось несколько мелких ремесленных мастерских, продукция которых была рассчитана скорее всего на местное потребление, среди них три кузницы и гончарная мастерская. Близость моря позволяет предполагать, что жители Гурнии совмещали занятия сельским хозяйством с торговлей и рыболовством. Центральную часть поселения занимала постройка, отдаленно напоминающая своей планировкой критские дворцы, но сильно уступающая им в размерах и в богатстве внутреннего убранства. Вероятно, это было жилище местного правителя, находившегося, как и все население Гурнии, в зависимости от царя Кносса или какого-нибудь другого владыки одного из больших дворцов. Рядом с домом правителя была устроена открытая площадка, которая могла использоваться как место для собраний и всякого рода культовых церемоний или представлений. Подобно всем другим большим и малым поселениям минойской эпохи, Гурния не имела никаких укреплений и была открыта для нападения как с моря, так и с суши. Таков был облик минойской деревни, насколько можно его теперь представить по данным археологических раскопок. Что же связывало дворцы с их сельской округой? У нас есть все основания для того, чтобы считать, что в критском обществе уже сложились характерные для любого раннеклассового общества отношения господства и подчинения. Можно предполагать, что земледельческое население Кносского царства, как и любого из государств Крита, было обложено повинностями, как натуральными, так и трудовыми, в пользу дворца. Оно обязано было доставлять во дворец скот, зерно, масло, вино и другие продукты. Все эти поступления фиксировались дворцовыми писцами на глиняных табличках, а затем сдавались в дворцовые кладовые, где, таким образом, скапливались огромные запасы продовольствия и других материальных ценностей. Руками тех же крестьян строился и перестраивался сам дворец, прокладывались дороги и оросительные каналы, возводились мосты.

Вряд ли все это они делали только по принуждению. Дворец был главным святилищем всего государства, и элементарное благочестие требовало от поселянина, чтобы он чтил дарами обитавших в нем богов, отдавая излишки своих хозяйственных запасов на устройство празднеств и жертвоприношений. Правда, между народом и его богами стояла целая армия посредников — обслуживающий святилище штат профессиональных жрецов во главе со «священным царем». По существу, это была уже сложившаяся, четко оформленная прослойка наследственной жреческой знати, противостоящая всему остальному обществу как замкнутое аристократическое сословие. Бесконтрольно распоряжаясь запасами, хранившимися в дворцовых складах, жрецы могли львиную долю этих богатств использовать для своих собственных надобностей. Тем не менее народ безгранично доверял этим людям, так как на них лежала «божья благодать».

Конечно, наряду с религиозными побуждениями концентрация избыточного продукта земледельческого труда в руках дворцовой элиты диктовалась еще и чисто экономической целесообразностью. Годами скапливавшиеся во дворце запасы продовольствия могли служить резервным фондом на случай голода. За счет этих же запасов обеспечивались пропитанием ремесленники, работавшие на государство. Излишки же, которым не находилось применения на месте, шли на продажу в далекие заморские страны: Египет, Сирию, Кипр, где на них можно было выменять редкие виды сырья, отсутствовавшие на Крите: золото и медь, слоновую кость и пурпур, редкие породы дерева и камня. Торговые морские экспедиции в те времена были сопряжены с большим риском и требовали огромных затрат на подготовку. Только государство, располагавшее необходимыми материальными и людскими ресурсами, было способно организовать и финансировать такое предприятие. Само собой разумеется, что добытые таким путем дефицитные товары оседали все в тех же дворцовых кладовых и уже оттуда распределялись между мастерами-ремесленниками, работавшими как, в самом дворце, так и в его окрестностях. Таким образом, дворец выполнял в минойском обществе поистине универсальные функции, являясь в одно и то же время административным и религиозным центром государства, его главной житницей, мастерской и торговой факторией. В социальной и экономической жизни Крита дворцы играли примерно ту же роль, какую в более развитых обществах выполняют города.

6. Критская морская держава и ее упадок. Высший расцвет минойской цивилизации приходится на XVI — первую половину XV в. до н. э. Именно в это время с небывалым еще блеском и великолепием отстраиваются критские дворцы, в особенности дворец Кносса. За эти полтора столетия были созданы самые замечательные шедевры минойского искусства и художественного ремесла. Тогда весь Крит был объединен под властью царей Кносса и стал единым централизованным государством. Об этом свидетельствует сеть удобных широких дорог, проложенных по всему острову и связывавших Кносс — столицу государства — с самыми удаленными его уголками. На это же указывает и уже отмеченный факт отсутствия укреплений в Кноссе и других дворцах Крита. Если бы каждый из этих дворцов был столицей самостоятельного государства, его хозяева, вероятно, позаботились бы о своей защите от враждебных соседей. В этот период на Крите существовала единая система мер, по всей видимости, принудительно введенная правителями острова. Сохранились критские каменные гири, украшенные изображением осьминога. Вес одной такой гири составлял 29 кг. Столько же весили и большие бронзовые слитки, имевшие вид растянутой бычьей шкуры, — так называемые критские таланты. Скорее всего они использовались в качестве меновых единиц во всякого рода торговых операциях, заменяя пока еще отсутствующие деньги. Весьма возможно, что объединение Крита вокруг Кносского дворца осуществил знаменитый Минос, о котором столько рассказывают позднейшие греческие мифы*. Греческие историки считали Миноса первым талассократом — властителем моря. Про него говорили, что он создал большой военный флот, искоренил пиратство и установил свое господство над всем Эгейским морем, его островами и побережьями.

Предание это, по-видимому, не лишено исторической основы. Действительно, по археологическим данным, в XVI в. до н. э. наблюдается широкая морская экспансия Крита в Эгейском бассейне. Минойские колонии и торговые фактории возникают на островах Кикладского архипелага, на Родосе и даже на побережье Малой Азии, в районе Милета. На своих быстроходных кораблях, ходивших под парусами и на веслах, минойцы проникают в самые удаленные уголки древнего Средиземноморья.

 Следы их поселений или, может быть, просто корабельных стоянок удалось обнаружить на берегах Сицилии, в южной Италии и даже на Пиренейском полуострове. По одному из мифов, Минос погиб во время похода в Сицилию и был там похоронен в великолепной усыпальнице. В это же время критяне завязывают оживленные торговые и дипломатические отношения с Египтом и государствами Сиро-Финикийского побережья. На это указывают довольно частые находки минойской керамики, сделанные в этих двух районах. В то же время на самом Крите были найдены вещи египетского и сирийского происхождения. На египетских фресках времени знаменитой царицы Хатшепсут и Тутмоса III (первая половина XV в. до н. э.) представлены послы страны Кефтиу (так египтяне называли Крит) в типично минойской одежде — передниках и высоких полусапожках с дарами фараону в руках. Не подлежит сомнению, что в то время, которым датируются эти фрески, Крит был сильнейшей морской державой на всем восточном Средиземноморье и Египет был заинтересован в дружбе с его царями.

В середине XV столетия положение резко изменилось. На Крит обрушилась катастрофа, равной которой остров не переживал за всю свою многовековую историю. Почти все дворцы и поселения, за исключением Кносса, были разрушены.

Многие из них, например открытый в 60-х годах дворец в Като Закро, были навсегда покинуты своими обитателями и забыты на целые тысячелетия. От этого страшного удара минойская культура уже не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается ее упадок. Крит утрачивает свое положение ведущего культурного центра Эгейского бассейна. Причины катастрофы, сыгравшей роковую роль в судьбе минойской цивилизации, до сих пор точно не установлены. Согласно наиболее правдоподобной догадке, выдвинутой греческим археологом С. Маринатосом, гибель дворцов и других критских поселений была следствием грандиозного извержения вулкана на о. Фера (совр. Санторин) в южной части Эгейского моря.

Другие ученые больше склоняются к тому мнению, что виновниками катастрофы были греки-ахейцы, вторгшиеся на Крит из материковой Греции (скорее всего с Пелопоннеса). Они разграбили и опустошили остров, давно уже привлекавший их своими сказочными богатствами, и подчинили своей власти его население. Возможно примирение этих двух точек зрения на проблему упадка минойской цивилизации, если предположить, что ахейцы вторглись на Крит уже после того, как остров был опустошен вулканической катастрофой, и, не встречая сопротивления со стороны деморализованного и сильно уменьшившегося в числе местного населения, завладели его важнейшими жизненными центрами. Действительно, в культуре Кносса — единст венного из критских дворцов, пережившего катастрофу середины XV в., — произошли после этого важные перемены, свидетельствующие о появлении в этих местах нового народа. Полнокровное реалистическое минойское искусство уступает теперь место сухой и безжизненной стилизации, образцом которой могут служить кносские вазы, расписанные в так называемом дворцовом стиле (вторая половина XV в.). Традиционные для минойской вазовой живописи мотивы (растения, цветы, морские животные) на вазах дворцового стиля превращаются в абстрактные графические схемы, что свидетельствует о резком изменении художественного вкуса обитателей дворца. В это же время в окрестностях Кносса появляются могилы, содержащие множество разнообразных предметов вооружения: мечи, кинжалы, шлемы, наконечники стрел и копий, что было совсем не характерно для прежних минойских погребений. Вероятно, в этих могилах были похоронены представители ахейской военной знати, обосновавшейся в Кносском дворце. Наконец, еще один факт, неоспоримо указывающий на проникновение на Крит новых этнических элементов: почти все дошедшие до нас таблички кносского архива были написаны не на минойском, а на греческом (ахейском) языке. Эти документы датируются в основном концом XV в. до н. э. Очевидно, в конце XV или начале XIV в. Кносский дворец был разрушен и в дальнейшем никогда уже полностью не восстанавливался. В огне пожара погибли замечательные произведения минойского искусства. Археологам удалось восстановить лишь незначительную их часть. Начиная с этого момента упадок минойской цивилизации становится необратимым процессом. Она все более вырождается, утрачивая те черты и особенности, которые составляли ее неповторимое своеобразие, резко выделяя ее среди всех других культур бронзового века. Из первенствующего культурного центра, каким он оставался свыше пяти столетий, Крит превращается в глухую отсталую провинцию. Главный очаг культурного прогресса и цивилизации в районе Эгейского бассейна перемещается теперь на север, на территорию материковой Греции, где в это время достигла высокого расцвета так называемая микенская культура.

 

Литература:

История Древней Греции (Под редакцией В.И. Кузищина)
Категория: ГРЕЦИЯ во II–НАЧ. I ТЫС. ДО Н.Э. | Добавил: konan (11.11.2008)
Просмотров: 1775 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]