menu
person

Второй период второй Пунической войны (часть 2)

Бой при Каннах в 216 году до н. э. Первые бои показали превосходство римской пехоты как в вооружении и организации, так и в боевой выучке, что, в частности, позволило римлянам прорвать центр боевого порядка карфагенской армии у реки Треббия. Принимая во внимание не только слабые, но и сильные стороны противника, Ганнибал решил реорганизовать свою пехоту по римскому образцу. Карфагенская пехота была вооружена трофейным оружием, которое в большом количестве было захвачено в первых боях. Изменились и организационные формы пехоты — были образованы легионы. После этого карфагенская армия четыре недели обучалась бою в новых боевых порядках. При обучении большое внимание уделялось вопросу взаимодействия пехоты и конницы. Таким образом, карфагенская армия, находясь в центре неприятельской страны, не только отдохнула, но и была полностью реорганизована и по-новому обучена, исходя из накопленного боевого опыта.

Осенью 216 года до н. э. карфагеняне захватили продовольственный склад римской армии, находившийся в укреплении разрушенного городка Канны, рассчитывая этим вызвать римлян на решительный бой. Карфагенская армия расположилась под Каннами в укрепленном лагере и держала под своим контролем всю окружающую территорию.

Настроение войск римских союзников было неустойчивым, противник разорял страну. В данной обстановке сенат высказался за то, чтобы дать решительный бой. Новые консулы получили от сената указания «кончить войну мужественно и достойно отечества, когда наступит благоприятный для того момент». Консулы объявили решение сената, разъяснили воинам причины прежних неудач (недостаточная выучка, отсутствие боевого опыта, малое знание противника) и заявили, «...что при настоящих обстоятельствах, если только воины будут мужественны, нельзя назвать ни одной причины, ни одного препятствия к тому, чтобы победа была за ними». После этого римские легионы двинулись к Каннам и через два дня стали лагерем в 2 км от противника.

Две римские армии имели 16 легионов (8 римских и 8 союзнических), в которых насчитывалось около 80 тысяч пехотинцев (в том числе 9 тысяч легко вооруженных) и 6 тысяч всадников; а всего 86 тысяч воинов. Карфагенская армия имела 40 тысяч пехоты (из них 8 тысяч легко вооруженной) и 10 тысяч конницы. Силы римлян превосходили силы карфагенян почти в два раза, но карфагенская армия имела важное преимущество: количественное и особенно качественное превосходство конницы, использовать которую позволяла совершенно открытая равнина.

При наличии превосходства конницы противника и удобной для ее действий местности Эмилий Павел считал необходимым воздержаться от боя, отодвинуть армию дальше, увлечь за собой карфагенян и потом дать бой на позиции, удобной для пехоты. Теренций Варрон держался противоположного мнения и требовал боя на равнине под Каннами. Отсутствие единства мнений консулов оказывало отрицательное влияние на состояние римской армии.

На следующий день после прибытия римлян к Каннам армиями командовал Варрон; он приказал легионам сняться с лагеря и двинуться навстречу противнику. Эмилий был против этих действий, но Варрон не обращал внимания на все его возражения.  

Навстречу римлянам Ганнибал двинул свою конницу и легко вооруженных пехотинцев и неожиданно атаковал римские легионы во время движения, внеся замешательство в их ряды. Но затем римляне выдвинули вперед отряд тяжело вооруженной пехоты, подкрепив его метателями дротиков и конницей. Атака карфагенян была отражена, и они вынуждены были отступить. Этот успех еще больше укрепил Варрона в его стремлении к решительному бою.

На следующий день Эмилий не мог безопасно отвести легионы, находясь в непосредственном соприкосновении с противником. Поэтому 2/3 своих сил он расположил лагерем на одном берегу реки Ауфид, а 1/3 сил на другом берегу, в 2 км от первого лагеря; эти войска должны были угрожать карфагенским фуражирам. Карфагенская армия устроила лагерь на том берегу реки, где были расположены главные силы римлян. Ганнибал обратился к своим воинам с речью, которую закончил словами: «С победою в этой битве вы тотчас станете господами целой Италии; одна эта битва положит конец нынешним трудам вашим, и вы будете обладателями всех богатств римлян, станете повелителями и владыками всей земли. Вот почему не нужно более слов, — дела нужны». Затем карфагенская армия вышла в поле и построилась для боя. Эмилий усилил сторожевые посты и не двигался с места. Карфагеняне вынуждены были вернуться в свой лагерь.

2 августа 216 года до н. э., лишь только показалось солнце, римские войска по приказанию Варрона двинулись сразу из обоих лагерей и стали выстраивать боевой порядок на левом берегу реки Ауфид фронтом на юг. «Римскую конницу Варрон поместил у самой реки на правом крыле; к ней в той же линии примыкала пехота, причем манипулы поставлены были теснее, чем прежде, и всему строю дана большая глубина, чем ширина. Конница союзников поставлена была на левом крыле. Впереди всего войска в некотором отдалении были поставлены легкие отряды». Боевой порядок римлян занимал по фронту около 2 км. Войска были выстроены в три линии по 12 шеренг в каждой, т. е. в глубину — 36 шеренг. Легионы и манипулы строились с сокращенными интервалами и дистанциями. На левом фланге выстроилась 4-тысячная конница под командованием Варрона, на правом фланге — 2-тысячная конница под командованием Эмилия. 8 тысяч легко вооруженных пехотинцев прикрывали боевой порядок. 10 тысяч человек, оставшихся в лагере, Варрон предназначил для нападения во время боя на лагерь карфагенян. Сокращение интервалов и дистанций и увеличение глубины построения римлян фактически означали отказ от преимуществ манипулярного строя легионов. Римская армия превратилась в огромную фалангу, которая не могла маневрировать на поле боя.

Боевой порядок карфагенской армии был расчленен по фронту: в центре находились худшие войска, крылья состояли из отборных частей пехоты и конницы. «У самой реки, на левом фланге против конницы он (Ганнибал) поставил конницу иберов и кельтов, вслед за ними половину тяжело вооруженной ливийской пехоты, за нею пехоту иберов и кельтов, а подле них другую половину ливян. Правый фланг заняла нумидийская конница. Построивши все войско в одну прямую линию, Ганнибал выдвинулся вперед со стоявшими в центре иберами и кельтами; к ним присоединил он остальное войско таким образом, чтобы получилась кривая линия наподобие полумесяца, к концам постепенно утончавшаяся. Этим он желал достигнуть того, чтобы ливяне прикрывали собою сражающихся, а иберы и кельты первыми вступили в битву». На своем крайнем правом фланге Ганнибал построил нумидийскую конницу (2 тысячи всадников) под командованием Ганнона, на крайнем левом фланге была расположена тяжелая африканская кавалерия (8 тысяч всадников) под командованием Газдрубала, причем на пути наступления этой кавалерии находилось всего 2 тысячи всадников плохо обученной римской конницы. Рядом с конницей, на обоих флангах, было по 6 тысяч человек тяжелых африканских пехотинцев (ливян), построенных в 16 шеренг. В центре, глубиной в 10 шеренг, стояло 20 тысяч галлов и иберов, которым Ганнибал приказал выдвинуться вперед. Центр был построен уступом вперед. Здесь же находился сам Ганнибал. 8 тысяч легко вооруженных пехотинцев прикрывали боевой порядок карфагенской армии, перед ней стояли превосходящие силы противника.

Первый этап боя — завязка боя легко вооруженной пехотой и бой конницы.

Легко вооруженная пехота обоих противников, завязав бой, отошла за расположение своих армий. Вслед за этим конница левого фланга боевого порядка карфагенян разбила конницу правого фланга римлян, прошла в тылу их боевого порядка, атаковала конницу левого фланга и рассеяла ее. Карфагеняне прогнали римскую конницу с поля боя. Одновременно развертывался бой пехоты.

Второй этап боя — атака римлянами карфагенской пехоты.

Римская фаланга двинулась вперед и атаковала карфагенян. «Некоторое время ряды иберов и кельтов выдерживали бой и храбро сражались с римлянами; но затем, подавленные тяжелою массою легионов, они подались и начали отступать назад, разорвавши линию полумесяца... Дело в том, что у карфагенян ланги и центр вступили в битву не разом, центр раньше флангов, ибо кельты, выстроенные в виде полумесяца, выпуклою стороною, обращенною к неприятелю, выступали далеко вперед. В погоне за кельтами римляне теснились к центру, туда, где подавался неприятель, и умчались так далеко вперед, что с обеих сторон очутились между тяжело вооруженными ливянами, находившимися на флангах. Ливяне правого крыла сделали поворот налево и, наступая справа, выстраивались против неприятеля с фланга. Напротив, левое крыло ливян, сделавши такой же поворот -направо, строилось дальше: само положение дел научало их, что делать. Вследствие этого вышло так, как и рассчитывал Ганнибал: в стремительной погоне за кельтами римляне кругом отрезаны были ливянамм. Не имея более возможности вести сражение по всей линии, римляне в одиночку и отдельными манипулами дрались с неприятелями, теснившими их с боков».

Третий этап боя — охват флангов римской армии карфагенской пехотой, завершение окружения римлян конницей и уничтожение окруженной римской армии.

Боевой порядок карфагенян принял вогнутую охватывающую форму. Римляне вклинились в него, что облегчило двусторонний охват их боевого порядка. Задние шеренги римлян вынуждены были повернуться для борьбы с карфагенской конницей, которая, разбив римскую конницу, атаковала римскую пехоту; «...тяжело вооруженная конница Газдрубала подготовила тем временем поражение римлян». Карфагенская армия завершила окружение римлян. Плотное построение легионов лишило их маневренности. Римляне были сбиты в одну кучу. Сражаться могли только воины внешних шеренг. Численное превосходство римской армии потеряло свое значение; внутри этой огромной массы происходила давка, воины не могли повернуться. Началось страшное избиение римлян.

В результате двенадцатичасового боя римляне потеряли 48 тысяч убитыми (по Ливию) и около 10 тысяч пленными. Потери карфагенян убитыми достигали 6 тысяч человек. Несмотря на полное окружение римлян, многим из них удалось бежать; по некоторым данным, спаслось 14 тысяч человек, но если учесть данные о потерях (Ливии и Полибий) и общую численность всей римской армии (86 тысяч человек), то окажется, что спаслось 28 тысяч человек. Карфагеняне не сумели уничтожить всю римскую армию даже в обстановке ее полного окружения на поле боя. Через несколько дней после этой катастрофы молодой военный трибун Публий Корнелий Сципион организовал в Риме два легиона из беглецов.  

В результате поражения римлян под Каннами от Рима отпали крупные города Южной Италии. Но Ганнибал не воспользовался победой карфагенской армии; ограничившись ее тактическими результатами, он не пытался превратить их в стратегический успех. После разгрома римлян под Каннами карфагенская армия не пошла на Рим. Карфагенский же сенат, боясь усиления власти Ганнибала, не поддержал свою армию, находившуюся в Италии, ни флотом, ни деньгами. Крупная победа карфагенской армии не была использована. Больше того, после битвы при Каннах Ганнибал пытался предлагать мир римлянам.

Карфагенская армия была сильна в открытом поле, сильна своей кавалерией, тактическим, сочетанием родов оружия. Римляне же умели производить большие и продолжительные осады, которые они применили против присоединившихся к карфагенянам городов.

Бой под Каннами — исторический пример тактического окружения противника. Слово «Канны» стало нарицательным и означает окружение противника с целью его уничтожения.

Боевой порядок карфагенской армии был построен с расчетом на полное уничтожение противника путем его окружения с помощью сильных флангов при наличии слабого центра. Фланги оказались не только уязвимым местом в боевом порядке, но стали средством окружения меньшими силами крупных сил противника. В этом бою хорошо вооруженная, организованная и обученная конница карфагенян одержала победу над первоклассной по тому времени римской пехотой. Она завершила окружение римской армии, что фактически решило исход боя. Карфагенская конница хорошо маневрировала на поле боя и хорошо взаимодействовала с пехотой.

Бой на реке Треббия можно рассматривать как этап на пути к Каннам. Но там в центре боевого порядка карфагенян была выстроена лучшая тяжелая пехота, фланги же состояли из одной конницы. На реке Треббия римляне были окружены, но прорвали это окружение в разных пунктах. В бою при Каннах Ганнибал ослабил центр и резко усилил фланги африканской пехотой, сделав ее опорой боевого порядка. Здесь римлянам уже не удалось прорвать кольцо окружения.

Римляне не реализовали тактических преимуществ своего боевого порядка. Они вернулись к нерасчлененной фаланге, что свело на нет их превосходство в силах. Глубина построения стесняла действия бойцов, а узкий фронт способствовал их окружению. Наличие маневренности у противника в данной обстановке привело римлян к катастрофе.

Бой при Каннах показывает, что фланги — слабое и уязвимое место боевого порядка, могут быть обойдены и охвачены, а поэтому необходимы особые меры по их обеспечению.  

Для охвата флангов римлян была сосредоточена лучшая конница и лучшая пехота карфагенян, что создало количественное и качественное превосходство над противником в пунктах главных ударов путем неравномерного распределения сил по фронту. Для маневрирования использовалась карфагенская конница как самый подвижной род войск того времени.

Карфагенская армия одержала крупную победу, но Ганнибал не воспользовался ею. Между тем использование до конца результатов победы — важнейшее требование военного искусства, которому, кстати сказать, всегда следовал Александр Македонский. Ганнибал подготовил и организовал уничтожение большой римской армии, что обеспечило карфагенянам дальнейшие успехи в борьбе с Римом, но эти успехи носили временный характер. Карфагенская армия не сумела подавить моральные силы римлян и их способность к сопротивлению.

Бой при Каннах привлекал внимание многих военных теоретиков и практиков, начиная с Полибия. И все они по-разному оценивали этот урок истории военного искусства. В частности, немецкие военные теоретики XX века шаблонизировали «Канны», считая их современным способом достижения победы.

Один из реакционных военных идеологов кайзеровской Германии Шлиффен, разрабатывавший план ведения первой мировой войны 1914-1918 годов, на основе выводов Клаузевица и Мольтке пришел к заключению, что рецептом победы являются «Канны». Немецкая военная идеология не выдержала испытаний в ходе первой мировой войны и потерпела поражение. Несмотря на столь убедительный урок истории, немецко-фашистские военные идеологи в период развязывания второй мировой войны снова руководствовались теоретическими установками Клаузевица и Шлиффена и снова потерпели крах.

Шлиффен канонизировал бой при Каннах, став на точку зрения отрицания развития военного искусства и приняв реакционную, старую метафизическую концепцию вечных и неизменных принципов военного искусства. Он писал: «За 2000 лет оружие и способы ведения боя совершенно изменились... Но в общих чертах боевые условия остались без изменения. Бой на уничтожение может быть дан и ныне по плану Ганнибала, составленному в незапамятные времена». Абсурдность подобных утверждений очевидна. Смешно брать уроки военного искусства у Ганнибала, так как обстановка ведения войны и боя коренным образом изменилась. Новые армии, новейшие средства борьбы, современные средства сообщения и связи, иной характер войн, — все это не позволяет слепо использовать боевой опыт прошлых войн. Военное искусство развивается от низших форм к высшим, от простых к сложным. Этот исторический процесс развития и надо исследовать, чтобы раскрыть сущность современного военного искусства.

Шлиффен взял у Ганнибала не только идею Канн, но и форму построения боевого порядка. Он писал: «Было дано сражение на уничтожение, и, — что удивительно, — наперекор всем теориям победа была одержана меньшими силами». «Концентрические действия против неприятеля не годятся для слабейшего», — говорил Клаузевиц. «Слабейший не должен совершать одновременно обход обоих флангов», — поучал Наполеон. Но обладавший меньшей численностью Ганнибал действовал в некоторой степени концентрически и не только обходил оба фланга, но одновременно заходил и с тыла». Эта победа слабого над сильным, по мнению Шлиффена, была одержана потому, что у карфагенской армии неприятельский фронт не был объектом главной атаки, ее главные силы и резервы не были сосредоточены против фронта противника, а осуществляли нажим на фланги. Атака на флангах — вот, по Шлиффену, рецепт победы и в современных войнах. Так он шаблонизировал боевой опыт.

Главную же причину победы карфагенян Шлиффен видел в действиях противника. Одним из обязательных условий «Канн», по его мнению, является глубокое расположение противника с узким фронтом и нагроможденными резервами, что увеличивает число бездействующих бойцов. «Счастье Ганнибала заключалось в том, что против него был Теренций Варрон, который расположил пехоту в 36 шеренг в глубину и тем самым свел на нет свое превосходство в силах». Таким образом, по мнению Шлиффена, победа была не столько следствием искусства карфагенской армии, сколько результатом бездарности Варрона. Шлиффен писал: «Совершенное воплощение сражения при Каннах лишь очень редко встречается в военной истории, ибо для него необходимы, с одной стороны, Ганнибал, а с другой — Теренций Варрон, которые оба по-своему содействуют достижению великой цели».

Иными словами, если нет «Варрона», то не будет и «Канн». Такая постановка вопроса в корне неверна, так как она замысел и действия одной стороны целиком ставит в зависимость от противостоящего противника. Второй неправильный вывод Шлиффена заключается в том, что, по его мнению, «для всякого вида Канн, само собою разумеется, желательно иметь превосходство в силах». Здесь Шлиффен противоречит самому себе, так как и раньше и позже он неоднократно говорит о превосходстве сил римской армии, которая была уничтожена меньшими силами карфагенян.

Военный историк должен проследить весь процесс развития, обогащения и усложнения форм борьбы. При этом за внешней видимостью сходства надо видеть существенные различия современных и прошлых форм борьбы. Нельзя, например, отождествлять Канны, Седан и Сталинград, различие которых заключается не только во времени. Здесь прежде всего различны масштабы и характер окружения: Канны — тактическое окружение, Седан — оперативное, Сталинград — стратегическое. Совершенно различны средства окружения, формы и методы действий. Не низшая форма является классическим образцом, как об этом заявляли немецкие «теоретики», а высшая ступень развития дает нам более совершенные образцы. Чем выше ступень развития военного искусства, чем более совершенны средства борьбы и военная организация, чем выше военная культура (все это вместе взятое зависит от развития производства, от общественного развития), тем совершеннее и формы борьбы. Поэтому высшей ступенью развития военного искусства является советское военное искусство, которое дало Сталинград и другие подлинно классические образцы окружения и полного уничтожения крупных сил врага в современных условиях.

Категория: РЕСПУБЛИКАНСКИЙ РИМ | Добавил: konan (01.11.2008)
Просмотров: 954 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]