Греко-римские интеллектуальные связи в эпоху конца Республики (часть 3)

Наиболее же важной областью греческого влияния была, естественно риторика. М.Л.Гаспаров пишет, что риторика и философия находились в это время в состоянии острой конкуренции. "Легко понять, - пишет он, - что из этой толпы римских учеников, нахлынувших на Грецию, десятки и сотни шли в обучение к риторам и лишь единицы к философам"17. Впрочем, и к философам римляне шли в поисках красоты слога, так и Антиох и Посидоний были любимы за свой ораторский дар. А Филон даже "ввел обычай в одни часы учить риторике, в  другие – философии" (Cic. Tusc., II,9). Цицерон и его окружение тоже следовало этому правилу: "… до полудня упражнялись в красноречии, а после полудня спускались в свою Академию". (Ibid.). И все же, огромною популярностью пользовались профессиональные риторы. Надо сказать, что здесь у римлян был большой выбор. Но, безусловно, первой фигурой здесь был Аполлоний Молон. Он преподавал на Родосе, но прибыл туда позже Посидония (Strab.,XIV,2). До этого он, видимо, преподавал в Риме, где его слушал Цицерон (Cic. Brut., 307). Причем Молон приезжал в Рим дважды, так как Цицерон пишет, что он опять слушал Молона, когда при диктатуре Суллы он приезжал в Сенат послом по делу о вознаграждении родосцев (Ibid., 312). В 78г. Цицерон еще раз слушал его уже на Родосе. "Это был превосходный судебный оратор, выдающийся писатель и наставник, способный не только подмечать и указывать недостатки, но и руководить образованием и обучением. Он старался, сколько можно было, умерить мое расплывчатое словообилие – это следствие некой юношеской безудержности и вольности и ввести мое половодье в твердые берега (Ibid., 316). Молон придерживался середины между аттицизмом и азианизмом. Если в "Бруте" Цицерон пишет о достаточно критическом отношении Молона к его речам, о его способности указать недостатки, то версия Плутарха представляет собой исключительно восхваление Цицерона. Он пишет, что Молон не знал латыни и Цицерон произносил перед ним речь по-гречески. Прослушав речь, Аполлоний "погрузился в тревожные думы", а когда Цицерон опечалился, Аполлоний сказал: "Тебя, Цицерон, я хвалю и твоим искусством восхищаюсь, но мне больно за Грецию, когда я вижу, как единичные наши преимущества и последняя гордость – образованность и красноречие – по твоей вине тоже уходят к римлянам" (Plut., Cic., 4). Возможно, это версия из источника более позднего времени, когда Цицерон стал уже культовой фигурой. Молона на Родосе слушал и Цезарь (Plut., Ces., 3).

                Уже по биографии Цицерона можно представить себе огромный выбор ораторов, который давала Греция. Цицерон слушал многих из них: Деметрия Сира – в Афинах (Cic.,Brut, 315) (он, видимо преподавал аттическое красноречие), и множество ораторов в Азии: Мениппа Стратоникейского, которого Цицерон считал самым красноречивым человеком во всей Малой Азии; знаменитого Ксенокла из Адрамиттия (Plut.Cic., 4; Cic.Brut., 316), который как пишет Страбон, "даже произнес в Сенате речь в защиту провинции Азии, когда ее обвиняли в приверженности к Митридату (а значит, посещал Рим). (Strab., XIII, 2.66). Кроме того, Цицерон слушал Эсхила Книдского (Cic.Brut., 316) и Дионисия Магнесийского (Plut.Cic., 4).

 

Греческое окружение представителей римской знати

                Итак, мы видим, что образованные римляне общались с греками в период своего обучение и не упускали возможности послушать их в Риме, когда они туда попадали. Многие, как Лициний Архий и Антиох находили себе в Риме покровителей их высших слоев общества. Если судить по "Сравнительным жизнеописаниям" Плутарха, то практически каждый высокопоставленный римлянин имел сколько-нибудь греков в своем окружении. Теперь мы можем рассмотреть на примере нескольких римлян, каковы были их отношения с греческими интеллектуалами.

                Как мы показали уже в этой главе, греческая образованность в I в. до н.э. уже прочно вошла в систему ценностей римлянина (о некоторых особенностях отношения к греческой образованности мы скажем позже). Плутарх упоминает только один исключительный случай – Мария, который так и не обучался греческим наукам. (Plut.Mar., 2). Большинство римлян посещало греков – ученых в Греции и Азии, но еще охотнее они принимали их в Риме, где греки как был входили в их свиту. Так, например, Красс, который был поклонником Аристотеля, имел при себе преподавателя Александра, который, живя при известном своим богатством Крассе, отличался непритязательностью. Так Александр, сопровождая Красса в путешествиях, получал в дорогу кожаный плащ, который он отдавал обратно по возвращении. (Plut.Crass, 3).

                Имел некоторые связи и Помпей. Он, посещая главные культурные Центры в Азии, на Родосе и в Афинах, везде пытался привлечь к себе внимание ученых греков денежными подарками. Мы уже говорили, что он слушал Посидония и общался с Кратиппом. В свите Помпея постоянно находился грек, Феофан из Митилены. Страбон пишет, что Феофан занимал на Лесбосе государственные должности и, став другом Помпея, "помог ему успешно завершить все его предприятия". (Strab. XIII, 2.3). Считают, что Помпей встретил Феофана в 67 г., во время своей компании против пиратов, когда Лесбос, возможно, служил ему морской базой.18  Страбон же пишет, что Феофан возвысил свою родину через Помпея (Ibid.) и действительно, Помпей объявил город свободным, чтобы угодить Феофану (Plut. Pomp., 42). Помпей дал Феофану права гражданства (Cic. Arch., 24). Феофан вознаградил Помпея, описал его деяния в своем историческом сочинении. (Ibid.). Сохранилось несколько фрагментов его истории. На нее ссылается Плутарх (Plut. Pomp., 37).

                В Риме Феофан не столько занимался наукой и преподаванием, сколько участвовал в политических интригах. Он постоянно влиял на политику Помпея и сопровождал его до последней битвы при Фарсале. Именно Феофан посоветовал Помпею ехать затем в Египет, а не отдавать себя в руки парфян (Ibid., 76). После гибели Помпея, Феофан вернулся на Лесбос и, как предполагает В.Андерсон, в последствии мог участвовать в действиях Брута и Кассия.19 "Умершему Феофану греческое подобострастие воздало божеские почести", - пишет Тацит (Tac.Ann., 6,18). Дети и внуки Феофана тоже были видными персонами в римской истории. Так его сын, Помпей Макр, был прокуратором Азии,  (Strab. XIII, 2.3), и ему было поручено Августом устройство библиотек (Suet.Jul., 56,7). Сын Помпея Макра и его внук и внучка, Помпея Макрина, пострадали от репрессий при Тиберии, "они были виновны лишь в том, что некогда Гней Великий считал их прадеда Феофана из Мтилин одним из своих ближайших друзей" (Tac.Ann., 6.18).

                Кроме Феофана, во всех походах Помпея сопровождал его вольноотпущенник Леней, который после смерти Помпея имел в Риме грамматическую школу в Каринах. Он поссорился с историком Саллюстием, который написал, что Помпей был с виду скромен, а в душе бесстыден. (Suet. De Gramm., 15).

                В свите Помпея долго состоял и Никий Курция, грамматик, написавший книгу о Луцилии (Ibid., 14). Но Помпей выгнал его из дома за то, что тот передал его жене любовную записку от Гая Меммия. В последствии Никий был близок Цицерону, часто бывал у него в гостях. Цицерон писал Аттику, что рад был бы наслаждаться образованностью Никия, но его изнеженность и весь образ жизни претили Цицерону и он писал, что Никий будет ему в тягость. (Cic.Ep. Att., XII, 26,2). Но Никий все-таки приезжал (Ibid., Att., XII, 51,1).

                Цицерон с детства привык к обществу греков. В молодости он занимался у стоика Диодота, который жил в доме Цицерона, где и умер в 59 г., оставив Цицерону наследство. (Ibid., 47, 6). "С ним я, помимо других занятий, упражнялся очень усердно в диалектике". (Cic.Brut.,309). С Диодотом был знаком и Аттик, в письме к которому Цицерон называл его "наш Диодот" (Cic., Fam., IX, 4). Впрочем ученые связи Аттика, были, видимо, еще шире, чем у Цицерона. Вернувшись из Греции, где он обучался, Цицерон вел созерцательную жизнь ученого человека, "постоянно бывал в обществе ученых греков и усердно занимался науками" (Plut.Cic., 3). Он настолько ассоциировался в Риме со своим греческим окружением, что часто слышал от римской черни возгласы вслед: "Грек!", "Ученый". Плутарх пишет, что это обычные для римской черни бранные слова. (Plut.Cic., 5). Цицерон и декламировал в это время по-гречески, чтобы его могли понять греческие риторы, у которых он учился (Cic.Brut,310). Цицерон жил не только в Риме, но и очень много времени проводил в своих поместьях в окрестностях Неаполя и Помпей, "окружив себя учеными греками и римлянами". (Plut.Cic.,8). Мы уже писали о важности этого региона для любителей эллинистического образа жизни.

Цицерон имел друзей и среди греческих актеров и, как пишет Плутарх, учился "игре", то есть умению двигаться и жестикулировать во время декламации, у известных актеров – греков: комика Росция и трагика Эзопа (Ibid., 5). О том, что Эзоп был его другом, Цицерон пишет в письмах (Cic.Ep.LIII, 14).

Находясь в Киликии в качестве наместника, Цицерон общался с местными интеллектуалами, приглашал их к своему столу (Plut.Cic.,36). Не все приглашали греков за свой собственный стол, как Цицерон. Так Цезарь в провинции приказывал накрывать два стола: "…за одним возлежали гости в воинских плащах или в греческом платье, за другим гости в тогах…" (Suet.Jul.,48,1). В последствии Август не допускал за свой стол вольноотпущенников (Suet.Aug., 74).

В 51г., возвращаясь из провинции, Цицерон посетил Афины и Родос, где встречался со знаменитыми учеными и "живо и любовно вспоминал прежние занятия и забавы". (Plut.Cic.,36). Цицерон был в Афинах вместе с братом Квинтом. Сам он жил тогда у Ариста, главы академической школы. Брату он уступил Ксенона, эпикурейца и друга Аттика. Цицерон, благодаря своей дружбе с Аттиком, считавшим себя эпикурейцем, был знаком и с многими афинскими эпикурейцами. С главой эпикурейской школы, Федром, он познакомился в Риме еще в детстве, и до своего знакомства с Филоном очень уважал его как философа. (Cic.Ep.CXCVIII, 2). Федр свел Цицерона с эпикурейцем Патроном, с которым у Цицерона были "самые лучшие отношения, если не считать полного разногласия в философии". (Ibid.). Цицерон помогал Патрону получить в собственность развалины дома Эпикура. Участок, на котором они находились, принадлежал Гаю Меммию Гемелу, который собирался воздвигнуть на нем свои постройки. Патрон воспользовался присутствием Цицерона в Афинах и обратился к нему за помощью. Цицерон пишет Меммию: "Он говорит о своей обязанности соблюдать честь, долг, оберегать силу завещания, авторитет Эпикура, уважение к просьбам Федра, местопребывания, жилище и предметы, оставшиеся после величайших людей. (Ibid., 4).

Из прочих значительных римлян всегда был окружен греческими философами Катон Младший. Об этом свидетельствует Плутарх, говоря о ночных обедах Катона, когда он "до рассвета сидит с философами над чашею вина" (Plut. Cat.Min.,6). На этих обедах осуждались непосредственно вопросы разных философских систем, так как собирались приверженцы разных философских школ. "После обеда, за вином, пошел ученый и приятный разговор, один философский вопрос сменялся другим, пока, наконец, беседующие не коснулись одного из так называемых "странных суждений" стоиков, а именно – что только порядочный, нравственный человек свободен, а все дурные люди – рабы. Когда перипатетик, как и следовало ожидать, стал оспаривать это суждение, Катон резко, суровым тоном его прервал…" (Plut.Cat.Min., 67). Катон был приверженцем стоической философии. Его поведение объясняется тем, что это последний обед перед его самоубийством. О том, что философы постоянно находились в свите Катона можно судить по следующему сообщению: Катон, "забрав с собою книги и философов, отправился в Луканию, в свои поместья". (Ibid., 20). Катона окружали знаменитые стоики: Антипарт Тирский и Афинодор Пергамский. Антипатр из Тира ввел Катона в стоическую философию, уделяя особенное внимание разделам о нравственности и о государстве, так как они более всего привлекали Катона. (Ibid., 4). Из сочинений Антипатра нам известен трактат "Об обязанностях" (на него ссылается Цицерон в своем сочинении с таким же названием) и сочинение с характерным для стоиков названием – "О мире". Умер он в Афинах, вскоре после 44 г. (Cic. De off. II,86).

Афинодор Пергамский попал в Рим благодаря Катону. Плутарх пишет, что Катон узнал об Афинодоре и пожелал его вызвать, но так как Афинодор был стар и недоверчив, Катон приехал к нему сам, одолел его в споре и, таким образом уговорив, увез с собой в Рим. (Plut.Cat.Min., 10). В Риме Катон все время проводил в обществе Афинодора (Ibid., 16). Этого же Афинодора упоминает и Страбон, называя его Афинодором из Тарса (Strab., XIV, 6,14). Скорее всего этот философ происходил из Тарса, но потом жил в Пергаме, где, как пишет Диоген Лаэртский, он заведовал Пергамской библиотекой. (Diog.Laert., VII,34). Диоген пишет, что Афинодор поработал там над трудами Зенона и вырезал все места, которые казались ему неудачными, но потом Афинодора уличили в этом и места восстановили.

В последние годы жизни Катона ему сопутствовали два философа: стоик Деметрий и перипатетик Аполлонид. Катон обращался к ним за помощью, когда ему нужна была их сила убеждения. Плутарх рассказывает, как некий молодой человек, Стасилий, решил подражать твердости Катона и не захотел бежать из Утики, когда к ней приближался Цезарь, а остался вместе с Катоном. Катон долго пытался убедить его уехать, но, исчерпав свои силы, он обратился к Аполлониду со словами: "Ваше дело – сломить этого гордеца и направит  его на путь собственной пользы", приглашая их таким образом, сыграть роль психоаналитиков. Они же пытались и остановить Катона, решившегося на самоубийство, но не добились ничего кроме обещания "решить так, как ему советуют его философские принципы, которых придерживались и они". Однако, если Катона им убедить не удалось, то после его смерти они с большим усердием взялись за Статилия и, когда он хотел покончить с собой, "философы помешали ему исполнить задуманное" (Plut.Cat.Min., 73).

Окружены греками были и Брут и Кассий. Еще в детстве они учились у грамматика Стаберия Эрота (Suet. De Gramm., 13). Затем, естественно, обучались в Афинах, где Брут слушал Антиоха и Ариста (Plut.Brut., 2). Кассий, видимо слушал Патрона, так как Плутарх свидетельствует, что он был эпикурейцем (Plut.Ces., 66). Но и в дальнейшем Брут и Кассий продолжали поддерживать отношения с греками. Так они сблизились с Артемидором Книдским, ритором и знатоком греческой литературы (Plut.Ces.,65), который даже оказался посвящен в их заговор и пытался предупредить Цезаря (Ibid.). Напротив, эпикурейца Статилия Брут не посвятил в заговор, так как тот заявил, что "человеку разумному и здравомыслящему не должно подвергать себя опасности ради порочных и безрассудных". Но Брут, по крайней мере собирался, привлечь и его. (Plut.Brut, 12).

В сражении при Филиппах в окружении Брута находился грек Стратон, с которым Брут подружился еще во время совместных занятий красноречием (Plut.Brut.,52). После победы Октавиана, Стратон был прощен и вошел в его окружение, где "в числе других греков исполнял все его поручения" (Ibid., 53). Итак, мы рассмотрели взаимоотношения греческих и римских интеллектуалов в эпоху конца Республики. Теперь можно сделать несколько общих выводов.

 

Восприятие греков и греческой культуры в римском обществе

                В I в. до н.э. греческое образование прочно утвердилось в римской системе ценностей. Это проявлялось в первую очередь в широком распространении греческого языка. Как мы уже говорили, то, что Марий не знал греческого, было исключительным случаем. Н.Р.Шопина пишет, что греческий был в Римской империи языком международного общения.20 Латынью владели только на территории Италии. Даже образованные греки, как правило, не говорили на латинском языке. Это видно на примере Плутарха, который решил выучить латинский язык уже под старость и писал, что это давалось ему с трудом (Plut. Dem., 2). Когда Плутарх преподавал в Риме, многочисленные занятия не оставили ему времени для изучения языка. Преподавал он на греческом. Греческий ритор Аполлоний Молон тоже не владел латынью и Цицерон произносил перед ним речь по-гречески. Да и сам Цицерон пишет, что он чаще декламировал по-гречески, чтобы его могли понять и поправить выдающиеся греческие риторы (Cic. Brut, 310). Таким образом, языком общения образованных греков и римлян был греческий. Римляне часто использовали греческий и в общении друг другом.  Крылатые выражения, цитаты из авторов, эффектные фразы они любили произносить по-гречески. Так во время убийства Цезаря, как пишет Плутарх, "раненый Цезарь кричал по-латыни – “Негодяй Каска, что ты делаешь?”, а Каска по-гречески, обращаясь к брату, - “Брат, помоги”"! (Plut.Ces., 66). Плутарх приводит и много случаев цитирования.

Категория: КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГО РИМА | Добавил: konan (29.10.2008)
Просмотров: 897 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]